 — Вы танцуете на лучших сценах мира – в Москве, Лондоне, Париже. Вас обожают в Америке и Японии. Сегодня в Вашем репертуаре более 60 партий. А все начиналось с детского ансамбля «Калинка»…
— Совершенно верно! Мой первый выход на сцену состоялся в Зале Чайковского. Все начиналось с костюмированного театра. Мне очень нравилась вся эта игра с переодеванием. Позднее я поступила в хореографическое училище и сделала это уже вполне осмысленно. Осилила все это только благодаря маме, которая плотно занималась мной, все время возила на занятия, ждала во время репетиций. Во мне, конечно, есть некоторое природное упорство и целеустремленность. Мама считает, что это у меня от отца. Думаю, ей видней. (Улыбается.)
В училище и в институте у меня было несколько замечательных педагогов. В первые годы меня опекала Людмила Алексеевна Каленченко. Потом я попала в руки Ларисы Валентиновны Доброжан, а выпускалась уже под руководством Софьи Николаевны Головкиной.
— Любовь к литературе Вам привили в семье?
— Да, дома всегда много читали. Поэтому я естественным образом влилась в этот процесс. Кроме того, мой папа профессионально занимался переплетом книг. Я видела, как старые, обветшалые книги превращаются в новые и обретают вторую жизнь, часто видела страницы с буквой «ять». Так что словесность в самом непосредственном – материальном смысле слова – очень рано вошла в мою жизнь. Кстати, внешнее эстетическое оформление книги для меня до сих пор имеет большое значение.
— Говорят, что Ваши поклонники ходят даже на те спектакли, в которых Вы не танцуете главные партии, и, посмотрев Ваше выступление, уходят…
— Не уверена, что они уходят. Во всяком случае, я такого не замечала. Но, вы правы, в моем репертуаре остались некоторые партии второго плана (в «Жизели», в «Баядерке» и в «Спящей красавице»). Они очень значимы с точки зрения «проживания» их на сцене, и я с удовольствием их исполняю. Но в «Спящей красавице» я станцевала также и главную роль, благодаря приглашению Игоря Зеленского, премьера Мариинского театра, получив колоссальное удовольствие. Позволить себе в наше непростое время два с половиной часа просуществовать в сказке – редкое наслаждение, поверьте. Только балетные могут почувствовать себя эльфами.
Но бывает и по-другому. Например, надо срочно ввестись в спектакль, и на все про все у тебя несколько дней. Приходится потрудиться. Профессиональному артисту, конечно, многое доступно. Главное – не позволять себе расслабляться. Мол, получилось раз, получится и второй. Зачем тогда напрягаться? Нет, работать надо постоянно. Если есть время, я обязательно занимаюсь какой-то ролью, отшлифовываю детали, отрабатываю отдельные элементы.
Не менее важна и внутренняя наполненность артиста. Чем богаче и сложнее его духовный мир, тем насыщеннее получается роль в его исполнении. Искусство во всех его проявлениях – от скульптуры до оперы – служит самым ярким подтверждением тому, что душа существует. Душа – непонятная субстанция, существование которой никак не может доказать наука, делает нас людьми.
В Большом немало таких – духовных артистов, слава Богу! Даже самый простой спектакль они могут наполнить глубоким содержанием. Вот у нас идет «Раймонда» в постановке Григоровича. В принципе сама сюжетная линия предельно простая, но какая многогранная постановка, сколько в ней смысловых пластов! Скоро я буду танцевать этот спектакль в «Гранд Опера» в версии Нуреева. Там совсем другой рисунок, другая техника, не характерная для русских императорских театров.
— Если не ошибаюсь, Ваш муж Сергей – художник. Удается ли вам, в связи с огромной загруженностью, отдыхать вместе с супругом?
— Лично я рядом с ним отдыхаю душой каждый день. Он настолько наполнен другим, нежели у балетных, внутренним содержанием, что я не перестаю им восхищаться. Я прихожу домой и вижу новую картину или стихотворение, или какую-то прозу. Это подлинный праздник. Я по-настоящему отдыхаю от рутины театра, где только каждодневный тяжелейший труд – физический и психологический.
— В Москве или за границей часто ли Вы бываете в ресторанах? Какой кухне отдаете предпочтение?
— Больше всего люблю японскую, но ем ее только в Стране восходящего солнца. На втором месте – итальянская. Очень люблю всякие салаты, обожаю рукколу. Я вообще травоядная. (Улыбается.) Но и мясом могу себя побаловать. В принципе итальянскую кухню можно есть везде. В любой стране мира найдется немало отличных итальянских ресторанов. Она везде очень хорошая. А дома готовит в основном Сергей. Ему это нравится, и он это умеет делать так, что пальчики оближешь. Он вообще очень заботливый, внимательный и чуткий. Поразил меня этим еще когда только начинал ухаживать за мной. Так что я счастливая.
— А какие вина Вам нравятся?
— Предпочитаю красные, особенно итальянские. Они такие плотные, яркие, эмоциональные. Поднимают настроение, приятно горячат кровь. Бокал такого очарования под кусочек говядины по-тоскански – в самый раз. Белые пью гораздо реже и, как ни странно, отдаю предпочтение сладким. Обожаю десертные вина Массандры. |