 — В Вашей биографии был недолгий период, когда Вы играли в легендарной группе «Звуки Му». Почему Вы, музыкальный критик, вдруг решили заняться музыкой?
— Бытует расхожее мнение, что литературный критик – это неудавшийся писатель, а музыкальный журналист, соответственно, музыкант, который не состоялся в своей профессии. Ко мне это не относится. Я никогда не считал себя музыкантом и не замечал за собой никаких исполнительских талантов. Если я и выходил на сцену в качестве гитариста или певца – в школе, в «Звуках Му» или, например, в другой знаменитой московской группе «Удачное приобретение», то исключительно ради хохмы. Что называется, за компанию. Мои выступления вряд ли выходили далеко за пределы «капустника». С Петром Мамоновым мы были большими друзьями. В какой-то момент за тунеядство посадили Петиного брата Лелика, который должен был играть на гитаре, поэтому мне ничего не оставалось, как броситься грудью на амбразуру. Со «Звуками Му» я репетировал года полтора, но на сцене выступил, кажется, только однажды – на десятилетнем юбилее группы. Правда, теперь я достаточно регулярно выступаю в составе шуточного коллектива «Отзвуки Му». В него входят все прежние музыканты «Звуков», только вместо Петра Николаевича пою и пляшу я. Мы исполняем обычно пять-шесть песен из старого репертуара. И должен сказать, концерты проходят при большом оживлении зала.
— В 1970-е и 1980-е Вы делали очень важную работу – показывали другую сторону того, что называется музыкальным искусством. Открывали его с совершенно новой, необычной и непривычной стороны. Огромное количество людей в то время жаждали таких знаний, поэтому у Вас была внушительная аудитория. На кого рассчитаны Ваши сегодняшние проекты, вроде «FM Достоевский», интеллектуальные и вполне эстетские?
— Сейчас и в помине нет той гипервостребованности неформатной музыки, которая существовала лет двадцать-тридцать назад. Тем не менее ситуация в чем-то изменилась в лучшую сторону, а в чем-то осталась той же. Сегодня, слава Богу, имеются широкие возможности для концертной деятельности, по крайней мере на уровне клубов. По интенсивности и качеству клубной жизни Москва уступает, пожалуй, только Лондону. В концертной жизни нет диктата формата и коммерции, поэтому здесь можно найти самую изысканную музыку на любой вкус: фольклор, электронику, джаз, альтернативный рок, бардовскую песню и т. д.
Второе важное завоевание современности – Интернет. Это совершенно уникальное медиа-пространство, в котором легко заблудиться. Но оно предоставляет огромные возможности и музыкантам, и меломанам. С другой стороны, людей по-прежнему потчуют музыкальной жвачкой. Только место советской эстрады в радио- и телеэфире заняла российская попса. Строго говоря, между ними нет никакой разницы. Поэтому известная потребность в альтернативных музыкальных тропинках существует. Это очень заметно на уровне клубной жизни и, конечно, в Интернет-пространстве. Музыкальный ширпотреб все больше не устраивает слушателей. Я уверен, что со временем тотальный диктат попсы сойдет на нет. Музыка слишком хорошая штука, чтобы постоянно заменять ее суррогатом. Место попсы займет качественная поп-музыка.
Она существует и сегодня, но скорее в виде исключения, например, «Моральный кодекс», Алена Свиридова, Валерий Меладзе, Леонид Агутин. Это симпатичные, требовательные к себе артисты, обладающие определенным авторским талантом. К сожалению, сегодняшнее лицо нашей эстрады определяют не они, а совсем другие люди, бесконечно далекие от музыки. Можно назвать их шоуменами, фриками или просто очень красивыми девушками. Но артистами я не могу их назвать.
— Кого из отечественных музыкантов Вы слушаете не по долгу службы, а из удовольствия?
— Когда мне требуется пережить какое-то катарсическое состояние, я обращаюсь к творчеству Александра Башлачева. Есть еще одна классическая русская группа, которую я всегда слушаю с удовольствием, хотя и отношусь к ней менее трепетно – это «Кино». Боюсь, что все остальные, в том числе и «Звуки Му», с годами для меня поблекли.
— Вы всегда себя позиционировали как антигламурщик – в хорошем смысле слова. Почему Вы согласились работать главным редактором «Плейбоя»?
— В 1994 году, когда мне сделали предложение возглавить журнал, слова «гламур» в ходу еще не было. В России на тот момент имелось только одно полноценное глянцевое издание – «Космополитен». А «Плейбой» – именитый бренд, и мне показалось, что работа в таком проекте могла бы стать небезынтересным приключением. С одной стороны, я никогда не занимался ничем подобным. С другой – здесь вроде бы брезжили некоторые перспективы. Рок-музыка тогда лежала в руинах, и у меня возникло естественное желание удрать из этой сферы. В качестве альтернативы я присматривался к литературному творчеству. Подумал, что «Плейбой» может стать хорошим трамплином к тому, чтобы со временем серьезно заняться самостоятельной литературной деятельностью. Кроме того, «Плейбой» – это красивые девушки, а за красивыми девушками я всегда волочился. Словом, удачно совпали разные обстоятельства, и я согласился.
Я публиковал рассказы Битова и Пелевина, стихи Вознесенского. Старался сделать журнал, который был бы интересен прежде всего мне и небольшому кругу моих друзей. Да, лайфстайл, секс – это хорошо, но я никогда не представлял себе полноценного существования без умной, качественной литературы. Поэтому в моем «Плейбое» было и то и другое. Разумеется, между двумя этими началами таилось некоторое противоречие. В итоге оно разрешилось в пользу красивой жизни. Честно признаюсь, что за пять лет работы я страшно устал и потому расстался с журналом без всякого сожаления.
— Насколько я знаю, Вы вполне позитивно относитесь к алкоголю…
— Я придерживаюсь того мнения, что от жизни надо получать удовольствие. Иначе зачем тогда жить? Мои личные отношения с алкоголем всегда складывались вполне благополучно в отличие от многих моих друзей, для которых алкоголь был неотъемлемой частью безудержного рок-н-ролльного образа жизни. Многие из них потом серьезно болели, спились, а иных уже нет в живых. Некоторых чрезмерное увлечение спиртным привело к тому, что они бросили пить вообще, что, на мой взгляд, довольно грустно. Я всегда пил умеренно по той простой причине, что ненавижу состояние похмелья. Никаких алкогольных эксцессов у меня не случалось, тьфу-тьфу. Я пил, пью и, надеюсь, буду пить в дальнейшем. Более того, уверен, что мне это идет скорее во благо, нежели во вред. Я полагаю, что при таком отношении к спиртному невозможно стать алкоголиком.
К спиртным напиткам я отношусь примерно так же, как к еде. Мне нравится вкус, а не состояние опьянения. Процесс, а не результат. Я люблю пить, чтобы испытывать разные вкусовые ощущения. Что именно пить, зависит от многих обстоятельств – времени, места, физического состояния, компании. Обычно я говорю, что не люблю водку, поскольку она обладает более или менее нейтральным вкусом. Согласитесь, смаковать ее, по меньшей мере, странно. Но иногда и водка бывает чрезвычайно хороша, если холодно, если есть хорошая закуска и приятная компания.
Боюсь, я – не винный человек. В ресторане не строю из себя знатока, а заказываю самый обычный хаус-файн, чаще белый, нежели красный. Но в основном предпочитаю крепкие напитки, причем такие, которые можно пить медленно и маленькими глоточками. Больше всего мне нравятся текила и виски, особенно single malt – среди них нередко попадаются прелюбопытные образцы. К виски пристрастился практически с отрочества. У отца в баре всегда стояло несколько початых бутылок, так что я понемногу отпивал. Напротив, к коньяку я равнодушен – он для меня слишком ароматный. Джин откровенно недолюбливаю по той простой причине, что последствия от его употребления в моем случае просто чудовищные. Все тяжелейшие похмелья, которые иногда случались в моей жизни, были связаны либо с тем, что я неграмотно мешал напитки, либо с тем, что я употреблял слишком много джина с тоником.
Мое отношение к выпивке, впрочем, как и к еде, не лишено экспериментаторства. Я люблю пробовать что-то новое. В свое время с удовольствием открыл для себя некоторые сорта рома и мескаль со всеми ритуальными правилами потребления. До поры нравился абсент. Я пробовал разные варианты, легальные и не очень – от тех, что почти ничем не отличаются от анисового ликера, до реально психоделических. Это напиток очень куражный, лукавый, с непредсказуемыми последствиями для поведения, но, с другой стороны, он здорово бьет по иммунитету. Болеть я не хочу.
Пробовал и кашасу, и писко. Но мне показалось, что в чистом виде они слишком яркие, а вот в коктейлях – в самый раз. Мне вообще нравятся коктейли, даже одно время сам пытался их делать, купил английскую книжку с рецептами, шейкеры, всякие специфические ингредиенты. До сих пор люблю потчевать друзей оригинальным десертным блюдом – мороженым, смешанным с крепким алкоголем.
Беседовал Александр Сидоров
Фото Геннадия Калашника |