Архив номеров:
|
Статьи
|
«Театр – самое прекрасное, что есть в моей профессии» | | Зачем красивой женщине ходить босиком по оранжевому снегу и прыгать с высоты четвертого этажа? Как пробить «стену» между сценой и зрительным залом? И какое вино подойдет к индийской острой кухне? Об этом и многом другом мы беседовали с заслуженной артисткой России, ведущей актрисой Театра им. Моссовета Ольгой Кабо. | 
— Какие роли сформировали Вас как актрису, а может быть, и как личность?
— Я бы сказала, что меня сформировали не столько актерские работы, сколько люди, с которыми я встречалась в разные моменты своей карьеры. Мне всегда везло на партнеров. У Аллы Суриковой, например, я снималась с Арменом Джигарханяном, Натальей Гундаревой, Николаем Караченцовым, Михаилом Боярским, Александром Ширвиндтом и другими великими артистами. Я многому у них училась, даже просто наблюдая за их работой.
Еще был фильм Льва Александровича Кулиджанова «Умирать не страшно» – о тридцатых годах. Я играла серьезную драматическую роль. По сценарию у моей героини было две дочери, а я в то время была совсем юной. Кулиджанов много со мной работал, рассказывал о том страшном и великом времени, о прекрасных людях, которые жертвовали собой во имя высшей цели. Этот фильм стал еще и настоящей человеческой школой.
А еще меня сформировал театр. Кино часто использует типаж, у артистов есть возможность сделать несколько дублей, но окончательная версия фильма рождается за монтажным столом. Актеры могут даже не встретиться в кадре, а на экране будут стоять лицом к лицу и пылко объясняться друг другу в любви. В театре все иначе. Спектакль – три часа жизни твоей героини. Актер выносит на сцену шлейф сегодняшнего настроения. Его эмоциональное состояние так или иначе влияет на ход роли. Но если постановщик спектакля сумел выстроить жесткий режиссерский рисунок, прочный каркас, то такое «разбалансирование» не угрожает общей задаче.
В 1993 году я вдруг оказалась на уникальной сцене Театра Российской Армии. Леонид Хейфец ставил «Маскарад» и пригласил меня на роль Нины. Арбенина должен был играть Олег Борисов. Этот великий актер взял меня под свое крылышко. Он водил меня по огромной сцене, рассказывал о «стене» между актерами и зрительным залом, о том, что преодолеть ее может только тот артист, который несет в себе определенный энергетический заряд. Он учил меня «рассыпать» звук по залу веером, чтобы меня было слышно и на галерке.
Теперь я служу в Театре им. Моссовета, уютная сцена которого сразу же покорила меня. Здесь отчетливо слышен даже шепот из зала. Мне посчастливилось работать вместе с Ольгой Остроумовой. Мы исполняли одну и ту же роль в спектакле «Учитель танцев», репетировали в очередь, поэтому я с особым вниманием наблюдала, как она «лепит» свой образ, вымеряет шаги, расставляет акценты, выстраивает перспективу. Недавно был сотый спектакль. Ольга Михайловна пришла, хотя давно уже не играет, посмотрела меня и сказала, что очень рада тому, как я развила этот образ, что сделала его самостоятельным, а не подражательным.
— Театр – искусство сиюминутное. Спектакль живет здесь и сейчас. Он умирает сразу как только опускается занавес. В кино – все иначе. На пленке останутся образ, звук, эмоции. Кино, если угодно, это – дорога в вечность. Вам не страшно работать в театре?
— Мне кажется, театр – самое прекрасное и самое сложное, что есть в моей профессии. Вы правы, театральное искусство абсолютно сиюминутно, но оно уникально своей неповторимостью. Хороший спектакль способен расшевелить душу, отвлечь человека от повседневной рутины и обратить к вечным вопросам. С другой стороны, театр для меня является разновидностью персональной психотерапии. На сцене я могу выплеснуть накопившиеся отрицательные эмоции и таким образом снять стресс, унять раздражение.
— Что, на Ваш взгляд, самое сложное в театре?
— Профессиональным языком выражаясь, «встать на ноги». После застольного периода читки пьесы всегда очень сложно сделать первый шаг на сцене.
— Какой главный урок Вы вынесли из общения с гениальным Сергеем Бондарчуком, который был вашим учителем во ВГИКе?
— Сергей Федорович не раз говорил, что каждый человек гениально может сыграть только одну роль – самого себя, а для актерской профессии этого недостаточно. Актеры старой школы, о которых я уже говорила, были подлинными эрудитами в самых разных областях. А сегодня актеры выходят за стены театрального вуза, попадают в сериал и считают, что уже всего добились. Они – «звезды», их узнают на улице. Но это быстро заканчивается. Удержаться на вершине можно только за счет опыта, знаний и страсти к работе.
— Известно, что актерскую профессию часто сопровождает алкоголь…
— Иногда совершенно непредсказуемым образом. В спектакле «Мастер и Маргарита» в сцене бала моей героине преподносят бокал, который она залпом выпивает. Обычно в бокал наливают воду, но однажды коллеги заменили ее… водкой. «Шутка» удалась. Я сделала большой глоток и на некоторое время потеряла дар речи. Ориентация в пространстве тоже была нарушена. Уже не помню, как доиграла.
С водкой связана и другая история. Во времена перестройки мы снимали кино в Норильске – американский фильм «Бегущий по льду». Снималась моя сцена, в которой по сценарию я являюсь в воображении героя идущей босиком по снежному полю в белой ночной рубашке. Съемки проводились в 25-градусный мороз, хотя был уже май. Сделали несколько дублей. Потом меня долго растирали водкой и ею же поили. Я даже не заболела. Кстати, оператору было нелегко снять белый снег, так как в Норильске он – оранжевый: издержки никельного завода.
Но были и приятные моменты. В фильме «Крестоносец» я сама исполняла сложные каскадерские трюки – ездила на мотоцикле, дралась на мечах, фехтовала, прыгала с приличной высоты. У каскадеров есть традиция праздновать исполнение сложного трюка фонтаном шампанского. И вот после того, как мы с Сашей Иншаковым в четвертый раз прыгнули с 15-метровой высоты и режиссер сказал: «Стоп. Снято!», ребята-каскадеры взболтали бутылку-магнум, выбили пробку и облили нас с ног до головы искрящейся пеной. Шампанское, яркие эмоции, восторженные взгляды. Я чувствовала себя королевой! Шампанское – мой самый любимый напиток. Это вино окрыляет и поднимает настроение. Вот с таким ощущением шампанского в душе, даже если вы его не пьете, мне кажется, надо идти по жизни.
Во время тяжелых гастролей, после длительных перелетов, утомительных репетиций я люблю выпить немного кофе с коньяком. Этот напиток меня бодрит, воодушевляет и дает прилив сил. Кроме того, для меня коньяк прочно ассоциируется с домом, теплом и уютом.
В нашей семье это любимый напиток. Мы можем просто так выпить по маленькой рюмочке и получить от этого максимум удовольствия.
За границей я с удовольствием экспериментирую. Например, я долго работала в Корее и познакомилась там с местной рисовой водкой сейджи – очень расслабляет и настраивает на философский лад. А когда я отдыхаю во Франции, то очень люблю начать день с круассана, чашечки крепкого кофе и… бокала розового шампанского. И потом до самого вечера у меня прекрасное настроение. За обедом предпочитаю розовое вино, в котором отражается солнце. У него настолько поразительный цвет, что хмелеешь, кажется, от одного взгляда на бокал. Я вообще воспринимаю окружающий мир спектрально. Люблю красивую и романтичную обстановку – например, ужин при свечах и отблески пламени в бокале с красным вином.
Напротив, с текилой так и не подружилась, хотя во время съемок целый месяц прожила в Акапулько. Есть и другие напитки, которые я пока не понимаю – граппа, виски.
К слову сказать, у меня были очень мудрые родители. Они привили мне вкус к изысканным напиткам. В нашем доме не было табу на спиртное. Лет с десяти примерно мама мне разрешала пить пунши, рассказывая, что пить надо медленно, смакуя и наслаждаясь вкусом.
— Вы – гурман в еде?
— В повседневной жизни, пожалуй, нет. Я не терплю чувства голода, поэтому могу есть практически все. За диетой не слежу, могу бутерброд перехватить между репетициями. Только за границей позволяю себя побаловать. Люблю поесть вкусно, пробовать что-то необычное, открывать новые вкусы. На кинофестивале в Гоа от души наслаждалась местной кухней, слишком острой, слишком пряной. Чрезмерной какой-то, но по мне в самый раз. И запивала ее холодным белым вином! Только так можно было успокоить горло после неистового гастрономического «пожара».
Мне кажется, умение наслаждаться – едой, вином, пейзажем, картиной, музыкой – говорит об особом отношении к жизни. Если человек умеет жить в радость, а неприятности преодолевать с улыбкой, то у него все будет хорошо.
Беседовал Александр Сидоров
Фото Геннадия Калашника | |
|
|
|
|
|